Joe Colley / Kevin Drumm / CD-R + Алексей Борисов / Jessica Rylan
"Sound Exchange" 2006

совместный концерт; Москва, 15 сентября 2006

Фестиваль "Звуковая биржа" начался с классическим для "Дома" часовым опозданием. Однако даже с учётом привычной проволочки к началу празднества, а открывать его выпало Кевину Драмму, зрительный зал зиял пустотами, дабы в них падали яблоки. С точки зрения слушателя, памятуя о душном, потном, неизменно прокуренном помещении, масса публики была близка к идеальной, то есть, далека от критической. Однако у организаторов и хозяев заведения мнение на этот счёт будет иное. Так тому и быть. Вступительное слово Алексея Борисова и - пошло-поехало.




Kevin Drumm:




Уроженец Чикаго Кевин Драмм, как и его сценическое альтер эго - сама невозмутимость. За всё время лаконичного выступления, не продлившегося и четверти часа - хорошего понемножку, как сладкого - на его лице не дрогнул ни один мускул. А пальцы не сделали ни одного лишнего движения по пульту. Большую часть времени Драмм провёл в состоянии вселенского покоя, как статуя. Всё началось тихо-претихо, едва уловимо. Постепенно к накатывающей волне, выплёскивающейся воздушной белой пеной, добавлялись новые и новые пласты выражения. Кевин то и дело вводил под кожу постоянно видоизменяющегося звукового организма всё радикальнее звучащие тона, однако делал это плавно, деликатно. Вот так спокойно, не торопясь, с чувством и расстановкой, а главное - с толком, Драмм добрался до нешуточных, осязаемых кожей раскатов аналогового шума. Логичный финал пришёлся к месту. Сдержанная подача, сквозящая уверенностью в себе. Искусство камня. Флегматичный, сбалансированный нойз. Краткость - сестра. Солидная музыка для солидных людей.




CD-R + Алексей Борисов:

Синтезированный, пластмассовый колокольный звон возвестил о продолжении. На пару с мэтром отечественного пост-индастриала CD-R соорудил симбиоз шума аналогового и цифрового, причём ипостась цифровая, собственно cdr-овская, заметно проигрывала старошкольному и оттого беспроигрышному шуму Борисова. Действия его молодого коллеги сковывались сосредоточенностью на грани напряжения. В довершение всего, натуральные проволочные раскаты отторгали сэмплы как нечто ненастоящее, надувное, силиконовое.

Сквозь сложносочинённое полотно, словно симулирующее вой недружелюбного мегаполиса, прорывались изуродованные голоса, расплывающиеся в ничто, курлыканье, скрипы и скрежеты диковинных автоматов, искажённые трубы и нечёткие речитативы. Временами музыка доходила до пограничной ровной монотонности, на самом стыке с гудящим эмбиентом, но острые углы в скором времени прорезались сквозь её ткань наружу, и представление скатывалось в рваный, гипертрофированный, припадочный нойз и утробное, кишечное урчание. В основном музыка витала в слоях, близких ритму, вокруг да около, то и дело на него нанизываясь. Примерно посередине второго акта эффектно моргнули софиты - не то от скачка сетевого напряжения, не то в качестве осветительской поддержки. Смен же звуковой картины было более чем достаточно, однако, недобрав в структурной организации, CD-R хватился динамики, чей дефицит временами был весьма ощутим. Ближе к концу вдруг прорезались резкие, отчётливые щелчки, судя по сопутствующему выражению лица CD-R, совершенно лишние, незапланированные. Разобравшись с непрошенными гостями и немного поиграв с громкостью и контактными звукоснимателями, музыканты по-тихому затушили шумовое пламя.




Joe Colley:

В пиджаке и ботинках "док мартенс", с обезоруживающей улыбкой честного парня, на сцену, сутулясь, восшествовал долговязый увалень из Калифорнии Джо Колли. И с первых же секунд принялся за дело с величайшим воодушевлением. Словно наэлектризованный, рубаха-Колли крутил ручки, распускал и сматывал в клубок кабели, подключал и отключал контакты и дёргал провода, помогая себе при этом всеми частями тела: кивая головой, покачивая коленями, прищёлкивая пальцами, привставая и садясь - словом, ходил ходуном. Однажды Джо, проделывая хитрые манипуляции с голосовым процессором, даже описал полноценный круг почёта вокруг столика с аппаратурой. За которым ему, бедолаге, согнувшемуся в три погибели, явно было тесновато.




Колли-Crawl Unit всю художественную жизнь работал в тех жанрах шума, которые от исполнения со сцены только выигрывают, всасывая в себя все живительные соки непосредственного контакта, чего, например, не скажешь о всеми обожаемом Cisfinitum, живьём смотрящемся бледно и скомкано. Сколь нескладным, не в своей тарелке, Колли казался, бродя по залу, столь же органично он вёл себя на сцене, столь же складным и ладным оказалось сотканное им полотно. Можно, конечно, съязвить, что источником вдохновения был триумфального вида, почти порожний штоф "стольной", недвусмысленно водружённый вблизи пульта. Однако мягкий, многоголосый, зачарованный гул, распространявшийся на всё имеющееся пространство, рычащий, ревущий, звенящий, гудящий и тикающий на все лады, настойчиво напоминал и о золотых работах Crawl Unit и о более позднем творчестве музыканта, выходившего уже под собственным именем. Помимо пульта Колли пригодился и упомянутый голосовой процессор, в который Джо швырял обрывки фраз, нашептывал разрозненные слова или просто дышал. Абстракции, не разлагаемые на составные универсалии. Работа головы, рук и лёгких. Картина сотни штрихов.




Jessica Rylan:




Хрупкая девушка без возраста по-свойски вскарабкалась на сцену и после недолгих книксенов взяла быка за рога. Без прелюдий полился едкий высокочастотный шум, под аккомпанемент которого Джессика, вне корявого сценического образа дама весьма вменяемая, принялась себя насиловать, неловко и без всякого артистизма. Неуклюже передвигаясь отрывистыми телодвижениями, она затянула свою жалобную песню. Дрожащий, искалеченный непомерным дилеем плач сменялся стонами и повизгиванием, из которого сплошь и рядом вылуплялась истерика. А Джессика, ничтоже сумняшеся, продолжала вяло тыкаться в пульт, всхлипывать, причитать и пищать, подскакивая на месте и конвульсивно извиваясь. В общем, делала всё, чтобы заработать себе климакс раньше положенного. Но и этим представление не для слабонервных не ограничилось. В довершение всего, добивая раненых контрольными выстрелами, мисс Райлан зачла парочку доморощенных, наполовину импровизированных стишат с массой разъяснительных ремарок, усиленно прикидываясь взбалмошной, раскрепостившейся ботаничкой. Непосредственность, наивность, инфантилизм, и игрушечность, присущие школьным постановкам, сделали своё чёрное дело, и аплодисментов Джессика нарвала громче всех. Чему была рада как ребёнок. Ей, выросшей в стране победившего феминизма и не сталкивавшейся с настоящим [the true] sexual harassment, невдомёк особенности национального юмора, падкого до злой насмешки.




Sound Exchange Jam:

Хлопнув пива, шумовые брокеры вернулись на сцену все вместе и продолжили представление "хором". Вышел сложносочинённый, нерасчленённый, поточный нойз в десять рук, в состоянии свободного полёта или свободного падения, как кому угодно. Редкие вспышки шума "вжёсткую" довольно мягко ложились в гипнотичную схему трёхмерного звукового пространства. Непричёсанные звуки поразительно ладно укладывались в аритмичный унисон с минимумом неизбежной для несыгранного, разового коллектива криви и коси. Даже голоса, переговоры и вся сэмплированная лабуда от CD-R пришлась в заключительном акте по адресу. И благослови иисусе Джессику за то, что она молчала.
Спокойный, вежливый и интеллигентный шум, беспрепятственно парящий, расправив крылья. И назвал его бог музыкой. И это было хорошо.



15.09.2006



Перейти к >>