Robert Rich / Faryus
"Zerkalo" 2008

Faria Records

• Zerkalo Part 1
• Zerkalo Part 2
• Zerkalo Part 3
• Zerkalo Part 4
• Zerkalo Part 5
• Zerkalo Part 6

Фильмы Андрея Тарковского очень любят интеллектуалы, как нашенские, так и заморские. И те, и другие всячески делают вид, что до конца понимают их глубокий метафорический язык, аллегорическое богатство и притчеобразный поэтический строй, а также искренне наслаждаются скупой и где-то даже антиэстетичной картинкой. Их любовь понятна: благодаря такого рода произведениям всегда отыщется свежий повод посудачить об элитарности и массовости искусства и попинать обывателя за косность и мещанство.

Но есть и обратная сторона. Фильмы Тарковского и правда ненормальные. Ведь ненормально показывать, как бесконечно листаются страницы, неправильно всё время фокусироваться на грязных лужищах и нищете, аномально зацикливаться на колыхающейся траве. Противоестественно навязывать чуждые ассоциативные ряды, не вписывающиеся в логический сюжет. Нормальный фильм попросту не должен быть настолько тяжёлым, перегруженным, закодированным, сумбурно выстроенным и сложным для понимания. Но, тем не менее, так бывает. И ровно когда эти устоявшиеся художественные каноны игнорируются – начинается этот самый ненормальный Тарковский со всеми своими безмерными длиннотами, вычурным и условным сюжетом, и неизменным шёпотом ветра. Появляется – и неизбежно въедается в память.

"Зеркало" – самый главный, большой, откровенный и частный фильм Тарковского, где в одной кинематографической точке сходятся настоящее и прошлое: документальные съёмки, личные воспоминания, надежды и сны. Именно "Зеркалом" нарёк Роберт Рич свой альбом, выполненный в соавторстве с Андреем Садовниковым, более известным как композитор Faryus и хозяин лейбла Faria Records. Это творение можно рассматривать и как музыкальное подношение великому автору, и как звуковое дополнение к знаменитому фильму, чей саундтрек составили Иоганн Себастьян Бах, Баттиста Перголези, Генри Пёрселл и Эдуард Артемьев, и как самостоятельное произведение. От стойкого ощущения "тарковщины" всё равно не избавиться, хотите вы того или нет.

Образы "Зеркала" противоречат законам железной логики. Не положено молодой и красивой женщине сидеть на плетне и смолить папиросы. Не бывает такого, чтобы ребёнок в одиночестве листал Брокгауза и Ефрона. Не должно маленькому мальчику добровольно возводить себя на Голгофу перед контуженным воякой. Так и "Zerkalo" – подобно своему кинематографическому прародителю – есть инобытие жизни, а значит не слишком придерживается бытовых законов.

"Zerkalo" – беспредметное раздумье на волне памяти. Одни и те же смутные и неотчётливые образы словно подвергаются двойной, тройной и многократной экспозиции, видоизменяясь с течением альбома и медленно утопая в стихийном гуле. Время идёт неспешно, ведь природе – рекам, ветру, дождю и временам года – некуда торопиться. Где-то рядом бродит ощущение тайны, и именно эта близость заставляет намертво прилипнуть к колонкам. За протяжными гудениями и захлёстывающими друг друга аритмическими фигурациями слышится ностальгическое прикосновение прошлого. Пограничное яви и дрёме состояние приводит в движение необъяснимый механизм воспоминаний. Из закромов памяти в случайном порядке возникают запахи, звуки и картинки. К "тарковским" фигурам и тропам постепенно примешиваются свои собственные. Многократно всплывающие в фильме кадры заброшенного дома с колодцем таят в себе образ утраченного детства, к которому возвращаешься всю жизнь.

Помимо всего прочего вспоминаются первые кадры того, тарковского "Зеркала" – иносказательный эпизод с мальчиком-заикой, излечивающимся посредством сеанса гипноза. Его устами автор заявляет, что будет говорить от своего имени, своим собственным языком – образов, предметов и явлений природы. "Я могу говорить" – заявляет Тарковский. "Я могу говорить", – вторят ему Роберт Рич и Андрей Фариус. Но научились ли мы их понимать?

27.10.2008



Перейти к >>